//БЫДЛЯК

10.01.2024

БЫДЛЯК

Фрагмент журналистского исследования криминализации молодёжи в современной
России – причины и особенности (написано в августе 2017)

Когда АУЕ* ещё официально не запретили, но явление это уже вовсю зазвучало,
«Новая газета» посвятила ему серию материалов, заглавный – большая статья
«Страна из трёх букв» .
Однако значительная часть журналистских изысканий, самое интересное для нас –
научные исследования и статистические данные, касающихся криминализации
молодёжи за рубежом и в России, – к сожалению, осталась «за кадром», опубликована
не была.
С позволения автора, мы восполняем этот пробел в наших знаниях.

Ведущий научный сотрудник Института этнологии и антропологии РАН Дмитрий Громов
заявил, что, «судя по некоторым последним публикациям», далеко не все различают
«социальные проблемы и виртуальную игру», а доклад ответсека СПЧ Яны Лантратовой в
Кремле фактически сделал рекламу АУЕ*, и это – пример «моральной паники»: «все
узнают о явлении и начинают его воспроизводить. И вот уже вместо маргинального
забайкальского явления — модный всероссийский мем».
Пусть так, пусть АУЕ* – лишь феномен массового сознания, массовая тульпа, глюк (ведь
организации-то с офисом нет!), все тот же гопник-стайл, и – ничего серьезного. Ну
действительно – не считать же Забайкалье, Бурятию, Прибайкалье и т.д. чем-то
серьезным.
Но есть вопрос: не способствует ли такая мода деградации страны, выходу наружу всех
самых отвратительных патологий?
Это как с неосталинизмом. Все говорят «Сталин», «Сталин», но никто же не верит, что он
и те времена вернутся. Тоже – провокация, игра, массовые фантазии, не способные
материализоваться, всего лишь фольклор, и объяснение ему сегодняшнему есть – хочется
справедливости. А никому не кажется, что понемногу и постепенно, в мягчайшей форме
легализуется собственно всё, что мы привычно связываем с этим фольклорным
персонажем? Сатрапа нет, нет и сатрапии, президент вот приезжает к Людмиле
Алексеевой, но что за окнами-то? Ну да, и Сталин – просто мем, просто мода.
Ну да, в Москве просто чихают. А в Чите – двусторонняя пневмония. В Москве просто
подстригают ногти. А в Борзе и Хилке рубят руки. В Москве – лишь мода на 90-е, а на
окраине они – в полный рост.
Далее – конкретные судьбы и научные данные о криминализации российских подростков.

Косплей 80-х

Это странная тема таинственно утонувшего в 1992-м Юриса Подниекса, тема 80-х,
последних для СССР времен: легко ли быть молодым.
А стариком? А родителем молодых? Просто человеком? И разве кто-то обещал искомую
легкость?
Все эксперты (их комментарии – в статье «Новой газеты» за 2020 год «Страна из трёх
букв») вспоминают 80-е – начало 90-х. Ну да, сегодняшнее время – это косплей 80-х,
обещающий потом косплей 90-х. Кто еще не заметил этого поразительного сходства –
вплоть до физических деталей, явлений, топонимов? Кажется, даже сегодняшние
фотоснимки вдруг стали давать зернистую, как в 80-х, картинку – будто это вновь на
пленку снято.
К внешней атрибутике («такие странные дети с этим волчьим свинцом в глазах», как пела
«Машина времени») все больше добавляется и внутреннего сходства. Когда к
непереносимости застывшей и уже воняющей повседневности добавляются
малоощутимые вибрации в системе – как 8 лет назад на втором гидроагрегате Саяно-
Шушенской ГЭС.
Время – не новое, оно уже было, его узнаешь. И что, значит, впереди у нас наступление
маргиналии и дикого поля, криминальный рывок и новое браткоубийство? Ведь в стране,
где все теперь понарошку, эти «странные дети» – настоящие, не гибридные.
Все же ничего не повторяется. В 80-х была сложность позднего СССР, сегодня –
тотальная примитивизация, обыдление пространства, упрощение всего в политических и
коммерческих интересах. В 80-х нас, молодых, скорей всего, пожалели – могли бы
раздавить, чего уж. Сегодня с школотой, кажется, готовы сражаться. Не с АУЕ*, до этого
никому дела нет, а с теми мальчишами, что на Тверской скандировали «Гриффиндор!
Гриффиндор!».
Но ведь то музыка больших городов, если не сказать одной Москвы, а мы тут о
статистически важном. И есть еще окраина – вокруг, сразу за. И – на тысячи верст. И я не
делил бы это поколение на навальнят и ауешников*, оно – одно, а внутренние границы в
нем точно не по этому признаку. По месту рождения?

Единство, справедливость, клика

В 1977 году английский антрополог П. Уиллис доказал: подростки с окраин, «рабочие
парни» (lads) не верят в справедливость капитализма и отвергают образование, ведь их
удел – ручной труд, как ни бейся. Дж. Огбю в 1978-м пришел к cхожим выводам, изучая в
школах США поведение этнических меньшинств: те не принимали социально одобряемые
нормы и ценности и формировали «оппозиционную культуру», поскольку учеба не
гарантировала им успеха в настоящем и будущем и не обещала повышения
общественного статуса.
Через сорок лет в поезде, идущем по Транссибу, завязывается разговор. Мой попутчик
сумел подростком вырваться из Братска (Иркутская область) в Академгородок
Новосибирска, сейчас ему 32 года, у него крупная IT-компания, интереснейшие
разработки. Его вырвали из его города, являющего собой экологическую и социальную
катастрофу, потому, что побеждал в естественнонаучных олимпиадах.
Еще знаю читинского школьника, ставшего сейчас профессором Петербургского
университета (его комментарий к этой теме – как раз в заметке «Страна на три буквы»).
Ему исполнилось 50. У него потрясающие мозги и воля. Да и семья у него была
непростая.
Не скажу – чудо, исключения, подтверждающие правило, но этот мой список
действительно невелик, и эти примеры обрываются в начале нулевых годов. (На
репрезентативность не претендую.)
Сейчас об отсутствии социальных лифтов кто только не говорит, в том числе с самых
высоких трибун. Точно число подростков с 2000 года не упало вполовину, а выросло.
И, кажется, до тех, кто удачно устроился и лифты застопорил, начинает доходить, что это
не проблема народившегося поколения, это их, толстомордых и холеных, проблема.
Режима, власти, собственников (я не о хрущевках / шести сотках). Молодежь так
устроена, что она-то ушедшие без них лифты ждать не будет, и она найдет путь помимо
навязываемого мейнстрима. АУЕ* – чем в диком поле не лифт? Не механизм передела
власти и ресурсов?
Во всех расшифровках АУЕ* последняя буква означает «единство». Видимо, в этом
возрасте для них это важно. И на этом поле конкурентов для АУЕ* не видно, не считать
же ею партию с фейковым названием. Где они, активисты этой партии, увидели единую
Россию? Благодаря им в замкадной России подушевые бюджетные расходы меньше
московских на порядок, а в глухой провинции и на порядки. Даже в миллионниках – во
много раз, сумма всех их бюджетов в пять раз меньше одного московского. Это имеет
самое прямое отношение к теме АУЕ*. Если уж в Красноярске, считающемся самым
богатым из крупных сибирских городов (и самым неблагополучным, прежде всего
экологически и криминально) этот показатель чуть не на порядок меньше московского,
что говорить о Чите, а тем паче Хилке, Борзе или Нерчинске?
Наверное, россияне что-то пропустили, и в Конституции записано, что они с москвичами
люди разного сорта. А еще с крымчанами и чеченцами – подушевые бюджетные субсидии
на тех в 16 и в 2,3 раза превышают среднероссийские. А есть еще Южная Осетия и
Абхазия – на тамошние души, по сравнению со среднероссийскими, субсидии из бюджета
РФ больше в 26 и в 5 раз. В этом, вероятно, смысл федеративного устройства единой
России – в отъеме у ее субъектов двух третей налогов. Это триллионы. А возвращаются
трансфертами миллиарды (меньше 5 % расходов госбюджета-2017).
Все очень наглядно, дети Забайкалья воочию видят, что российское государство в их
местности – фейк, банкрот: счета их школ, других бюджетных учреждений, призванных,
например, бороться с лесными пожарами, блокируют из-за долгов перед пенсионным
фондом и ЖКХ. Зарплаты – через суд. Сибирские дети видят, как активисты «Единой
России», например, управляют строительством той «шоссейной дороги», что 13,5 лет
назад уже открыл Путин, перерезав ленточку, «связав» Запад и Восток России, и которую
так называть можно лишь с едким сарказмом: она тонет осенью, а весной сходит со
снегом. Она все эти годы у нас подобна борьбе с коррупцией или с лесными пожарами:
это не цель, а процесс.
Это дети задают Путину вопрос (на встрече в Сочи, в образовательном центре «Сириус»
21 июля 2017 года), почему премии призерам Всероссийских олимпиад платятся только в
том случае, если это школьники из Москвы.
Кого, смешной вопрос, народу в диких степях уважать: президентов-губернаторов или
авторитетов, воровскую масть? И что оргкомитеты против орк-комитетов?
В обзоре состояния преступности Главного информационно-аналитического центра МВД
РФ за январь – июль 2016 года в список регионов с наибольшим удельным весом
несовершеннолетних в общем числе выявленных преступников вошли Забайкальский
край (8%), Амурская (7%) и Новосибирская (7%) области.
Данные главного организационно-аналитического управления генпрокуратуры за 2015
год: среди регионов с наибольшим удельным весом несовершеннолетних, совершивших
преступления, с большим отрывом лидирует Забайкальский край (9,1), затем идут Тува
(7,8), Иркутская и Свердловская области (по 7,6).
В целом удельный вес числа несовершеннолетних среди преступников сократился в
путинские годы почти вдвое (с 10,2 % в 2000-м до 5,4 % в 2015-м). Но это общая
температура по больнице. В Дальневосточном округе — 7,1 %, Сибирском — 6,9 %,
Уральском — 6,5 %. А вот конкретно по регионам: Забайкальский край — 10,3 %
(безусловный лидер подростковой преступности), Сахалинская область — 8,2 %,
Новосибирская область — 8,0 %, Хабаровский край — 7,9 %.
Почему так? Поиск по открытым базам данных мало что проясняет. На платформе
eLIBRARY.RU (крупнейшая в России электронная библиотека научных публикаций)
конкретно по АУЕ* не нашел ничего. Впечатление, что более всего в подростках
Забайкалья и Прибайкалья исследователей интересуют их суициды – работ полно. Насчет
живых – меньше.
Доцент кафедры уголовного права и криминологии Байкальского госуниверситета
экономики и права Анна Бычкова (публикация Всероссийского криминологического
журнала) дополняет статистику: «В Бурятии и Забайкальском крае в некоторые годы
повторность общественно опасного поведения «несубъектов» (т.е. подростков, не
достигших возраста уголовной ответственности – А.Т.) превышает 80–90%. [...]
Высокими показателями характеризуются доли малолетних девочек с общественно
опасным поведением в составе всех девочек до 14 лет, состоящих на учете в Бурятии и
Забайкальском крае (60-80%)».
Исследователи говорят о потребительских идеалах и невозможности их достичь, но есть
наглядные доказательства, что материальная сторона отнюдь не главное. Действительно.
Если б причины были в айфонах, подростки бушевали бы, скорей, в Москве с ее
кричащими контрастами, а не на бедных окраинах. В формуле «мы с айфоном, они с
шансоном», важен не айфон, а несправедливость: деление людей на разные сорта, все эти
бесконечные разговоры о естественном отборе и т.д.
«Согласно результатам последних исследований, гораздо более важный вклад в
психологическое благополучие вносят не внешние события и объективные условия жизни,
а индивидуально-психологические особенности: черты, ценности, установки...» – из
статьи Надежды Астаниной (кафедра психологии МГЭИ) в «Клинической и специальной
психологии, 2017, т.6, No1 (21).
Подростковое чувство справедливости – ярче, чем у детей и взрослых. А у
несовершеннолетних правонарушителей в современной России потребность в
справедливости куда сильней, нежели у их правопослушных сверстников, и куда
эмоциональней их реакция на несправедливость. При этом в обостренной
чувствительности к справедливости современных подростков-преступников России
Астанина отмечает особенность. Вот исследование К. Дальберт в колониях Германии
показало, что вера в справедливость мира связана со склонностью заключенных к
контролю гнева – наличие своего рода «договора» человека и мира о взаимном бережном
отношении. У преступной же юности России – совсем не так. У нее «искажена
композиция веры в справедливый мир: вера в общую справедливость преобладает над
верой в справедливость по отношению к себе, что может ассоциироваться с
«обойденностью судьбой» и обострять желание восстанавливать справедливость, в т.ч.
криминальными способами».
Астанина отмечает высокую долю подростков-правонарушителей с неустойчивой
личностной направленностью, чья мотивация очень сильно зависит от среды. Под
групповым давлением они способны на тяжкие преступления.
О том же механизме – более широкое исследование Валерии Иванюшиной и Даниила
Александрова (НИУ ВШЭ, Санкт-Петербург) в «Вопросах образования», 2013, No 2. Оно
же свидетельствует, что теории П. Уиллиса, Дж. Огбю в России работают специфично.
Исследователи убедительно показали (опрошены 7300 учеников, 104 школы Питера), что
в прошкольной/антишкольной культуре повинна не социально-экономическая
дифференциация российских школ, а «дружеские клики» – тесные группы общения
школьников внутри класса (в каждом из них – от 2 до 7 клик размером от 1 до 16 человек).
Иными словами, не социальная селекция, не материальные причины, а настроения
друзей влияют на то, как вы будете учиться и жить.

Русская математика

Итак, судя по статистике, тенденция радужна: преступность несовершеннолетних падает.
За 16 путинских лет (2000–2015), статданные которых обработали-осмыслили-
обнародовали, количество таких преступлений сократилось более чем в три раза, со 195
426 до 61 153.
Между тем старший научный сотрудник НИИ Академии генпрокуратуры Дамир
Ережипалиев (Всероссийский криминологический журнал, 2017, т. 11, No 1) отмечает:
«указанная тенденция не в полной мере отражает фактическое состояние подростковой
преступности, поскольку качественная ее характеристика из года в год ухудшается». Вот
только некоторые факты из его анализа:
– с 2010-го по 2015-й число несовершеннолетних, совершивших преступления в состоянии
наркотического опьянения, выросло более чем втрое;
– растет доля рецидива в числе подростков, совершивших преступления (по годам с 2010-
го: 19,1 %; 19,6; 21,8; 23,2; 26,1; в 2015-м — 25,7 %);
– значительно количество состоящих на учете в ПДН (подразделение по делам
несовершеннолетних), совершивших общественно опасные деяния (ООД) и преступления
до достижения возраста привлечения к уголовной ответственности. Процесс
сокращения их числа идет куда менее интенсивно, чем сокращение числа
несовершеннолетних преступников. «Данная тенденция в будущем может привести к
негативным последствиям, выражающимся в значительном омоложении детской
преступности»;
– растут особо тяжкие преступления, нередко отличающиеся «исключительной
жестокостью, глумлением над потерпевшими, цинизмом» (в 2013-м – 1 757, 2014-м — 1
777, 2015-м — 2 142). Все больше распространяются виды преступлений, ранее присущие
в основном взрослым, в т.ч. посягательство на жизнь и здоровье с использованием
пыток;
– высоким остается удельный вес числа несовершеннолетних, совершивших групповые
преступления. В 2010-м -- 40,9 %, в 2015-м — 42,2 %. «Жестокость, импульсивность,
интенсивность и ситуативность групповых преступлений, совершаемых детьми,
отягощают их последствия, часто доводят их до уровня, более высокого в сравнении с
тем, который наблюдается даже в результате противоправных действий взрослого
населения».
Вместе с тем, зарегистрированные случаи вовлечения несовершеннолетних в преступную
деятельность сократилось вдвое: в 2010-м — 4 159, 2014-м — 1 905, 2015-м — 2 165. В
связи с этим, Ережипалиев считает необходимым усилить надзор за исполнением законов
при расследовании групповых преступлений, совершаемых подростками или с их
участием, что позволит более объективно оценивать состояние и структуру групповой
преступности. И тут же юрист отмечает важнейшее: несовершеннолетние,
подвергающиеся нападениям со стороны сверстников, впоследствии также могут
криминализироваться либо подвергаться виктимизации. Поэтому необходимо
воздействовать и на преступника, и на его жертву.
Ну да. Во дворе своего дома в Краснокаменске Красноярского края застрелили его
хозяина, криминального авторитета С. Марфиля. Местный народ не сомневался в
причинах: подняв ружье над забором, уркагана порешил отец одного из пацанов, кого
местная шпана поставила на счетчик. А ставили тут даже за косой или слишком прямой
взгляд. Мальчишек, кто уже получил паспорта, заставляли брать кредиты. В
справедливости такого возмездия народное мнение еще больше укрепил суд над одним из
гопоты М. Кыровым – приговор ему вынесли через три месяца. С приятелями он вывез В.
Вашурина на озеро и за то, что тот не смог взять для него кредит (20 тыс.рублей),
пообещал его утопить. Дозвонились до старшего брата Вашурина в Красноярск. Тот
отказался выслать паспорт младшего в Краснокаменск (дабы тот мог взять кредит). За
неуважительные ноты в разговоре, допущенные старшим братом, с Вашурина тут же
потребовали еще 5 тысяч к вечеру. Потом цену жизней – его и всех его «попавших»
родственников – скостили до 2,5 тысяч.
И что в итоге? Райсуд «пришел к выводу о возможности исправления осужденного без
реального отбывания наказания», дали Кырову два года условно и 50 тыс. штрафа.
Троекратное падение преступности – мнимость, ее надо рассматривать с учетом
национальный специфики (у нас, вон, даже параллели у Лобачевского пересеклись). По
мнению Ережипалиева, этот спад обусловлен лишь двумя вещами. Сокращением
численности подростков уголовно наказуемого возраста на 45,8 %: с 9 712 563 в 2000 году
до 5 267 535 человек в 2015-м. И – значительным числом преступлений, укрытых от учета
и регистрации, снижением активности правоохранительных органов по их выявлению.
«Подростковая преступность регистрируется только на основании данных о раскрытых
преступлениях. [...] Существующая официальная статистическая отчетность препятствует
реальной оценке криминальной пораженности учащихся, что, в свою очередь, снижает
эффективность профилактической работы». Ережипалиев предлагает анализировать
подростковую преступность с учетом поправочного коэффициента на ее латентность.
Лишь один детальный пример. В том же научном журнале, только это публикация 2012
года, доцент кафедры уголовного права и криминологии Байкальского госуниверситета
экономики и права Анна Бычкова разбирает, как может вводить в заблуждение раздел 2
(строка 36) существующей формы отчетности – она содержит сведения о количестве
«вынесенных постановлений об отказе в возбуждении уголовного дела в отношении
несовершеннолетнего в связи с недостижением им возраста уголовной ответственности».
В Бурятии и в Забайкальском крае это число за все анализируемые годы превышает число
подростков, материалы по ООД которых рассматривались. В Иркутской области – все
иначе: таких несовершеннолетних значительно больше, чем вынесенных в отношении них
постановлений. Бычкова доказывает: практика учета не позволяет определить
фактическое число ООД подростков.

Образ будущего

Итак, МВД зашорено собственными заведенными порядками, статистикой и отчетностью.
С запутанностью и непрозрачностью показателей, касающихся даже убийств, пусть
разбирается научное сообщество – запрос на качественную криминологию, вроде,
появляется: в Кремле вдруг заинтересовались, чем дышит юность. Работать с ней (да еще
под темой борьбы с несправедливостью) заявился Общероссийский народный фронт. Но:
как они это собираются делать? Что могут сказать подросткам Читы и Челябы люди при
власти, все эти московские, толсто- и гладкомордые: мы воруем, а тебе нельзя?
Так себе образ будущего, правда?
Или это технологическая реакция лишь на протесты 26 марта и 12 июня 2017-го, и
разговаривать собираются с «Гриффиндором» (что будет не менее занимательным
зрелищем), а ауешников* считают и так «своими»? Ну да, не на деньги же они Госдепа, не
пятая же колонна, копия путинской России – тот же паханат, смотрящие за регионами и
отраслями, сбор денег с терпил. И в чужом образе своего будущего они не нуждаются –
есть собственный. Загляните в ютуб, зайдите в их группы в соцсетях (кстати, для
криминологии – вот где огромные массивы данных), в паблики вроде «Пацанских
мыслей» или «Брат за брата». По совету психолога Щербакова – насколько подростки
очарованы насилием – посмотрел видеотворчество Канского детдома. Куда там зоне!
Один низ и пустотность, зверьки, ни искры человеческого. Щербаков: «Половину этих
пацанов меж тем знаю лет с 8-9: дружные ребята, давно и серьезно занимаются спортом
(футбол, биатлон), учатся неплохо...»
Есть их «киноискусство» классом повыше. «Дети 90-х» Читинского кинопроизводства
(краудфандинг), фильм 2015 года со слоганом «Грядет война поколений». До этого был
такой сериал в ютубе, и будет, уже собирают деньги, сиквел. А в Бурятии сняли
«Решалу», тоже с продолжением. В Красноярске – «Дороги». Все это перепевы
«Бригады», «Бумера», но что-то в 90-х было (искренность, товарищество?), если по ним
тоскуют, если их дух вновь востребован и не дает покоя даже тем, кто их не застал. И,
наверное, неслучайно вновь, как и в 90-е, бесконечно воспроизводится сюжет «Трех
товарищей» Ремарка (в читинской драме, например, друзья организуют автосервис,
любовная линия тоже оттуда...) – есть ли в настоящем искусстве книга искренней и ближе
к уркаганскому шансону? Мелодраматичному и сентиментальному, лишь
притворяющемуся брутальным.
Притом, что как раз эти-то гопоригены знают, не могут не знать, что нет у них
никакой дружбы. Но никто не может жить в пустоте, нужны иллюзии.
Забайкалье – не зазеркалье, это субъект РФ. В столице, крупных городах тоже в моде 90-е,
гопник-стайл, «поясни за шмот», проч. – то ли игры, то ли форма гоп-стопа. И шире – в
моде радикализм и злость, те ритмы, страх и ненависть, и все – как в последний раз. А с
окраин 90-е, в общем, и не уходили. Быть быдлом стало стремно на какое-то относительно
сытое время, но оно ушло, и ныне мода на быдляк возродилась. С новыми оттенками и
гранями.
АУЕ* – ответка будущего на всероссийскую ложь, попсу, безнадегу. Она затянулась, и
взрослеющие дети – целиком продукт этого, и они мстят. У России снова отрастает
скорпионий хвост.
И проблема АУЕ* только кажется российской, а не Москвы. В Кремле уже понимают, что
это их проблема в первую очередь. Беда в том, что ее нечем фиксировать, некому изучать,
и ей нечего противопоставить. Но вот это – не наша беда.

Пора уходить

«Хорошая будет жизнь лет через пятьдесят, жаль только, что мы не дотянем. Интересно
было бы взглянуть.
– Что же будут делать дети и внуки? – спросила Лиза.
– Не знаю... Должно быть, побросают всё и уйдут.
– Куда уйдут?
– Куда?.. Да куда угодно, – сказал Королев и засмеялся...» (А.П. Чехов).
Куда – действительно неважно. Как неважно и то, не будет ли там еще хуже. Существенно
одно: здесь находиться нельзя.
Ну и потом: кто нас особо спрашивает. Будущее за ними.
Мы-то себя показали, все, что могли, уже сделали.
Психолог Щербаков говорит, что для нормального взросления пацану нужен просто
нормальный мужчина рядом. И в культуре такой образ нужен. Того, с кого пацаны могли
бы брать пример.
Государство – не такой мужик, и оно сегодня не способно даже сформулировать заказ на
такого мужика. Надо самим как-то...
Дети рисуют себя – одиноких космонавтов в открытом космосе, бесконечной черноте,
потом появляются и разноцветные планеты, а потом в вакууме и холоде рядом с тобой
оказывается еще кто-то близкий. И все прочней тросы, удерживающие тебя у
космического корабля.
Рисуют зомби, мордатых толстых покемонов, рыб с короной. И – все нуждаются в защите,
стабильности – хит: домики с трубой, из которой, непременно, уютный дымок. Такая
просьба к миру, желание, призыв, вопль. Это пока. Потом – если уже слишком поздно и
случай слишком запущенный – будут присылать рисунки уже из колоний. На них
известно что: церкви с куполами. Вера в окружающих людей и мир скукоживается,
остается, видно, последняя надежда. Как-то ассоциируемая с этим последним «домиком».
*
И в качестве послесловия. Рассказывает житель красноярского правобережья В., 14 лет:
– Как я узнал про счетчик? Мне было 9 лет. Пацаны разбирались, один побил другого, но
за того заступились. Те, кто за него впряглись, были постарше, по 11 лет, они сказали:
либо мы тебя бьем, либо ты отдаешь деньги. С испуга, так всегда, тот сказал: деньги. А
отдать не смог. И его поставили на счетчик. Я спросил у пацанов, что это, они и
объяснили. А этой весной я сам оказался на счетчике у 15-летнего придурка. Мой друг С.
шел по трубам теплотрассы, пацаны попросили у него сигарету. Он не дал и сказал, что и
им курить не советует. Его послали на три веселые буквы, вы знаете. С. сказал, что за
такое можно и получить. Ему дерзить в ответ начали. На следующий день мы
встретились. Вроде, хорошо поговорили, разошлись. А потом я из их банды одного
человека встретил. И он сказал, что нас, когда мы ушли, они материли. И родителей. Я,
как полагается, рассказал друзьям. Мы пошли и побили их, сигареты отобрали, порвали,
зажигалку взорвали. Там было трое, получили двое. Бил их 8-летний Х., маленький он
совсем. Бил в живот, в живот, С. ему говорит: бей в лицо! Он ударил, но очень слабый
удар у него.
Ну и вот. Потом один из них наврал пацанам старше – там банда, – что мы грозили их
главного увезти в лес, побить, привязать к дереву и уехать. Дня три мы разбирались,
выловили этого вруна, он получил по заслугам. Потом нас поймали. С. получил два раза в
пресс – сначала от того, кого мы били, потом от кого-то из этой банды. А я получил
намного больше, на меня вчетвером налетели. Потом помирились, гуляли вместе. И вдруг
меня встречает один пацан из тех, старшаков. Спрашивает: трогал ли я тех. Я говорю: не
трогал. Я же держал только толстого, а бил маленький Х. Недели через две мы снова
встретились с этим 15-летним возле гаражей, на пятаке – там пять магазинов стоит. Я
получил от него два удара в лицо. И он говорит: либо бью в лицо еще один раз, либо ты
встаешь на деньги. Я говорю: в смысле? Если ставишь на счетчик, так не трогай. Он меня
все-таки поставил, унизил перед толпой. И потом начал докапываться. Я говорю: денег
нет. Меня это задолбало в конце концов, никто не мог мне помочь. И я позвал маму. Он
всё спрашивал: кого ты позовешь, зови свою впрягу. Говорю: да, будет впряга. С.
спрашивает: чё за впряга? Я: сейчас узнаешь. И тут мама приходит – я ей позвонил, она
гуляла с братом и сестрой моими. И как ему она люлей вставила, с тех пор он ко мне не
подходит, ни слова сказать не может. Это реально жестко – мама. Лучшая впряга.

Алексей Тарасов, «Новая»

Фото: соцсети

*Напомним, что «международное движение «АУЕ»» было официально признано
экстремистским и запрещено на территории России Генпрокуратурой РФ 17 августа
2020 года.


Наши партнеры