//НАСУЩНЫЕ ПРОБЛЕМЫ ПРИЁМНЫХ ДЕТЕЙ

06.09.2023

НАСУЩНЫЕ ПРОБЛЕМЫ ПРИЁМНЫХ ДЕТЕЙ

По установившейся традиции, крокодетский психолог Щербаков в июле съездил в город Минусинск, где за два дня проконсультировал 5 замещающих семей (всего 8 детей и 5 их родителей), а также встретился с двумя живущими там взрослыми выпускниками несуществующей уже красноярской школы-интерната.
Командировка состоялась благодаря нашему давнему сверхнадёжному партнёру -- Центру проекционных технологий "Викинг".
Отчёт о командировке психолог оформил в многословный полемичный текст, который предлагаем здесь вашему вниманию. 


ПРЕДИСЛОВИЕ

Минусинск -- город дружелюбный и заботливый. Даже о Ленине здесь подумали, нахлобучив ему на памятник возле администрации тёплую шапку-ушанку, а не бандюганский кепарь, как в иных городах, -- чтоб не морозил зимой свои гениальные уши и лысину 
photo_2023-09-06_19-25-16.jpg

Заботятся в Минусинске и о приёмных детях -- во всяком случае, те семьи, с которыми я работал.

При этом проблемы, с которыми они сталкиваются, очень типичны, по причине чего я и решил рассказать о них здесь подробней -- глядишь, что-то в этой сфере да зашевелится.


Проблема 1: НЕПРИЯТИЕ ДЕТЕЙ ПЕДАГОГАМИ

Частая проблема -- неприятие приёмных детей педагогами, больше школьными.
Несколько лет назад я уже писал, как одна красноярская семья отказалась от девочки-первоклассницы, которую невзлюбила её первая учительница, требовавшая от родителей сидеть с ней на уроках (закончилось всё хорошо -- благодаря организаторским талантам Лиды Сенченко, нашедшей этой девочке семью с мамой-педагогом, которая обучает детей на дому, все проблемы прекратились, а иначе девочка снова поехала бы в приют и в детдом). 
Ещё история, более свежая и душевная -- про другую приёмную девочку из Красноярска, которую в школе не принимали ровно до того момента, пока родня школьного завуча не взяла в семью ребёнка из детдома. И завуч стала хорошо понимать, что уже несколько лет ежечасно переживает приёмная мама этой девочки, взвалившая на себя воспитание троих непростых детей. Так у школы тут же нашлись для девочки дефектолог, психолог и часы для дополнительных занятий с учителем.
Вот и части приёмных детей Минусинска приходится иметь дело с учителями начальных классов, вешающими на них ярлыки и пытающимися разными путями от них избавиться (родители и рады бы перевести ребёнка в класс к более опытному учителю, но возможности такой часто нет). 
Сложных детей, в том числе среди приёмных, становится всё больше -- это факт. Гиперактивных, сенсорно дезинтегрированных, аутичных, с эмоциональными и волевыми нарушениями и т.д. Задача школы -- научиться с ними работать, а не делать их изгоями.
Выхода вижу два: можно, как в описанной выше истории, предложить родне школьной администрации взять под опеку ребёнка-сироту, а можно отправить всю эту администрацию вместе с коллективом на мой курс "Сиротство как особое детство" -- так все участники и бумагу от ИПК получат о 72 часах обучения, и, главное, поймут, что такое сироты и как помочь им стать частью нашего общества.

photo_2023-09-06_19-25-21.jpg

Проблема 2: СУД И УЧЁТ В КДН -- СТИГМА ИЛИ ЭТАПЫ ПСИХОКОРРЕКЦИОННОЙ РАБОТЫ?

Ситуация: подростка судят за воровство и ставят на учёт в комиссии по делам несовершеннолетних (КДН). 
Дальше всё зависит от того, как окружающие его взрослые, а главное, он сам, к этому событию отнесутся.
Можно, конечно, его за это клеймить и виноватить, что часто и происходит. 
Но какой в этом смысл? Деньги он воровал лишь чтобы порадовать сладостями друзей и младшего брата. К тому же он левша (что часто сопряжено с мозговыми дисфункциями, трудностями контроля и эмоциональными проблемами), долго рос в очень неблагополучной семье, учится в коррекционной школе, а главное, считает своё пагубное пристрастие проблемой и искренне хочет от неё избавиться. 
И зачем же лишний раз его стигматизировать? Можно ведь расценивать эту постановку на учёт не как приговор, а как помощь государства и общества: ведь тем самым они сигнализируют семье и самому подростку, что хотят помочь ему, и дают срок для избавления от вредной привычки, чтобы он мог войти во взрослую жизнь приличным человеком.
То есть ключевой вопрос -- для чего нужны все эти профилактические мероприятия? Чтобы подросток почувствовал себя на всю жизнь виноватым и уяснил, что по нему "тюрьма плачет"? Или чтобы побудить его научиться контролировать свои импульсы и стать благодаря этому законопослушным гражданином? 
Второй вариант кажется мне более здравым, если мы, взрослые, действительно стремимся помочь, а не выращиваем будущих клиентов для ФСИН. 
Причём без психолога здесь никуда. Он, психолог, во всей системе реабилитации, во всяком случае в этой ситуации, -- фигура необходимая и вообще ключевая. А вовсе не граждане в погонах и разная их обслуга, как почему-то принято считать. Опять же, повторюсь, если наша цель не готовить будущих заключённых, а воспитывать способных управлять собой законопослушных людей.

Выяснив подробности и убедившись в искреннем желании подростка реабилитироваться, объяснил ему, что суд и учёт -- это такая помощь ему от государства в деле избавления от его проблемы, и подсказал, на что обратить внимание, чтобы справляться с собой, а потом маме его посоветовал, чтобы в секцию его отдала, куда он давно хочет, и ещё кое-что существенное. 
Договорились с ними быть на связи и через несколько месяцев посмотреть результат.

Проблема 3: ОТСУТСТВИЕ КРУЖКОВ, ГДЕ ПОДРОСТКИ МОГЛИ БЫ ОСВАИВАТЬ НАВЫКИ СТОЛЯРНЫХ И СЛЕСАРНЫХ РАБОТ

Да и гончарных — кому-то и они пригодятся.
Нужны такие навыки мальчикам? Нужны, особенно учащимся коррекционных школ, которым светят лишь рабочие специальности. И ещё тем, кто живёт в частном секторе.
Почему же государство ничего в этом направлении не делает?
Есть в Красноярске одна НКО, где уже несколько лет успешно существуют такие кружки-мастерские. Недавно её выгнали из удобного помещения на "пролетарском" правом берегу, и теперь, спасибо президентским грантам, она арендует другое, менее удобное. Пока — арендует. А что будет потом? (Руководство этой НКО очень просило меня не упоминать её название, сказав, что их главная мечта — чтобы городские власти о них забыли и не мешали работать.)
А вот вам фото из города Волжского Волгоградской обл. Самый центр Гидростроительного района, через дорогу — городская администрация. 
Помещение с крыльцом, выходящим на главный городской проспект, отдано детской студии, где, кроме популярных ныне робототехники и программирования, существуют также детские столярка и керамика. В этом весьма небогатом городе понимают, что дети должны быть заняты чем-то кроме спорта (с ним, кстати, тут тоже всё о'k), особенно дети, которым в дальнейшей их жизни предстоит работать руками. Да и не всем ведь показан спорт. А вот работать во взрослой жизни предстоит всем.
Я думал об этом, общаясь в Минусинске с 11-летним мальчиком, опекаемым родной бабушкой. Общение с отцом у него есть, но не регулярное и не вполне осмысленное; отец давно нигде не работает. В их коррекционной школе, сказал мальчик, столярка начинается с 8 класса (да и, всё же, традиционная школа с её диктатом учебной программы — не совсем то место, где подросток сможет реализовать свои интересы, — нужны другие, более свободные, возможно, даже клубные, формы дополнительного образования — да хоть при школьной мастерской всё это вполне организуемо, был бы мастер, готовый этим заняться, и какое-нибудь финансирование (вспоминаю удивительные работы из кедра, дуба, сосны, вырезанные воспитанниками детдома в Ачинске, — его директор позвала работать с детьми двух пожилых резчиков по дереву, "оптимизированных" в каком-то местном учреждении, и при детдоме расцвела мастерская с потрясающей творческой атмосферой)). 
Ум и руки этого 11-летнего мальчика заточены как раз на дела такого рода — скажем так, столярно-слесарно-гончарного.
Но пока пройдут ещё 3 года его подростковой жизни, вполне вероятно, что, не имея приличного занятия по интересам, парень займётся чем-нибудь "не тем". Воровство, вымогательство, наркота, токсикомания, ранний секс и т.д. — мало, что ли, вокруг детей разных сомнительных радостей? Бабушку он любит, но скоро она перестанет быть для него авторитетом, а спорт запретили врачи. И куда он направит свою активность?
В общем, рассказал я эти свои соображения заведующей городским отделом опеки Т. В. Собецкой, — уверен, она организует для пацана что-нибудь достойное.
photo_2023-09-06_19-25-09.jpg

Проблема 4: ОСТОРОЖНО: ЗЛОБНЫЙ ТРЕНЕР. ЕЩЁ РАЗ О ФИЗИЧЕСКОМ НАСИЛИИ

Долго сомневался, нужно ли об этом писать. Всё-таки конфиденциальность, доверие и всё такое. Когда-то из-за конфиденциальности я даже ушёл из благотворительной организации, у истоков которой стоял, когда её новая директор почему-то решила, что психолог -- это помесь чиновника и осведомителя, т.к. якобы должен вести журнал консультаций, куда записываются ФИО обратившихся, район проживания, проблема, рекомендации и т.д., а потом ещё и сдавать его кому-то на проверку. 
Щас же! Некоторые люди не хотят даже, чтобы знали о факте их обращения к психологу, и это их желание, как и моя профессиональная идентичность, конечно, для меня важнее чьей-то убогой кондовости. "Позови-ка ты лучше ворону", как сказал поэт, а мы своё призванье не забудем, как поют Бременские музыканты. Потому что психолог в той модели, которая кажется мне наиболее здравой, -- это скорее семейный врач и адвокат, но точно не чиновник и тем более не стукач.
Ну вот, а тут история, где придётся немного раскрыть "тайну консультации". Оправдывает меня то, что, во-первых, никаких имён здесь не будет, а во-вторых, история эта уже вышла за пределы семьи, вызвав некоторый резонанс. Не написать же об этом не могу из-за большой общественной значимости  ситуации.
...Мы не виделись целых 2 года, но встретил он меня так, будто мы с ним лучшие друзья и расстались совсем недавно -- радостным "о-о-о!" и крепкими объятиями. Потом я полтора часа молча его слушал, потому что в его 13-летней голове накопилось много такого, что рвалось наружу и требовало осмысления.
Одна из рассказанных им историй -- как примерно год назад его, тогда ещё 12-летнего, несколько раз ударил известный в городе тренер по единоборствам. 
Их группа ждала своего тренера в одном из помещений в школе единоборств, и пацаны от безделья, как водится, устроили кучу-малу. "И в какой-то момент я чувствую: кто-то меня хватает и начинает бить по голове. Я думаю: кто это тут такой смелый? Повернулся -- а это шихан..." 
Шиханами на востоке зовут одиноко стоящие горы, а ещё так называют заслуженных мастеров единоборств. То есть в школе той шихан -- это такой самый авторитетный и главный тренер.
Похоже, шихана взбесило, что, увлёкшись вознёй с ребятами, подросток не услышал его замечания, -- ничем другим объяснить его действия я не могу. 
Мама мальчика подтвердила, что всё это правда. Более того, её, тут же примчавшуюся тогда к школе, какое-то время не пускали к сыну, -- видимо, ждали, когда он успокоится. На его голове потом остались синяки, но в травмпункт и к правоохранителям не пошли: как-то не приучены. Позже были вялые разбирательства на уровне школы, после которых шихан стал обходить подростка стороной. 
Хочу сказать: этого недостаточно. 
В этой семье такие "методы воспитания" не используются, поэтому произошедшее вызвало у ребёнка шок и сильное недоумение. Виноватым он себя не считает -- да и чем бы он мог так провиниться, чтобы взрослый мужчина бил его по голове до синяков? 
Парень нуждается в том, чтобы с ним по-человечески поговорили о той ситуации, объяснив, что это было. Сам шихан, или тренер, или другой авторитетный взрослый, желательно в присутствии матери и/или отца. Идеально, если шихан найдёт в себе мужество перед ним извиниться. Всё это поможет подростку лучше понять ситуацию, а главное, так он узнает, что взрослые, даже совершая ошибки, умеют честно и открыто их признавать. Воспитание собственным примером -- что может быть надёжней?
Несколько лет назад в посёлке на востоке края пожилой директор школы, известный человек и заслуженный педагог, тоже ударил подростка -- и в тот же вечер сам пришёл к нему домой. Объяснился и извинился, а после уволился.
photo_2023-09-06_19-25-19.jpg

ПОСЛЕСЛОВИЕ

Пользуясь случаем, повидался в Минусинске с двумя выпускниками школы-интерната, в которой работал 15 лет назад. Обоим в этом году 25, одному — уже, второму — скоро. Оба из этих мест, но ещё дошкольниками из-за пьянства родителей попали в местный детдом, а потом и в красноярский. 

Один, Семён (имена обоих ребят изменены), дважды отсидел за мелкие кражи (да и как ему было не красть, если, не имея своего жилья, на очередь он пытается встать только сейчас, спасибо адвокату Юлии Богодист?!). Как-то остепенился — вернулся в родную деревню, восстановил связь с роднёй (отец и мать умерли вскоре после того, как он оказался в детдоме, даже могил их найти не смогли), арендовал дом, ежедневно ездит с бригадой на колымы, ждёт следующего заседания суда по его очереди. Решили с ним, что пришлю ему к осени его сумку с вещами, которая хранится у меня уже года три, — или, может, он сам за ней приедет...

Второй, Иван, судимостей избежал, но побывал в несчастливом браке — с женой жить не смог, уехал в Минусинск, но сыну старается помогать, высылает деньги. Мать его, живущая в соседнем районе, по-прежнем пьёт, уже с отчимом, и Ваня переживает за живущего с ней 6-летнего брата, у которого от частых пьянок родителей появились разные невротические симптомы. Тут же и сестра его старшая живёт, у той семья, а нашёл он её, уже когда выпустился из интерната, благодаря отцу. С отцом он тут и живёт — тот всегда о нём помнил, но, говорит, мать не говорила ему, где детдом, поэтому навестил отец его впервые только на выпускном — приехал в Красноярск вместе с бабушкой. "Он себя считает виноватым — что тоже пил, из-за чего меня и забрали тогда... Сейчас не пьёт, работает, меня на работу к себе устроил. А мать — какая была, такая и осталась." Поговорили о бывшей жене — теперь Ваня понимает, что выбрал её "по образу и подобию" своей матери — те же проблемы, характер, и внешне похожа. Имея горький опыт, в новый брак не торопится — "сначала познакомиться получше надо, пожить вместе подольше, а потом уж решать..." Договорились, что пришлёт мне результаты кардиологического обследования — показать врачам в Красноярске (появились экстрасистолы — "наверно, из-за того, что и сам я пил много по молодости"). Ваня и проводил меня на автобус, хоть было уже почти 23.00, и домой в другую часть города ему пришлось ехать на такси. Добрался он быстро, прислал сообщение: "я дома".

А я добирался домой ещё целую ночь. Пока ехал, думал про этих ребят, как и про то, что, попади они сразу же не в детдом, а в хорошую приёмную семью, — и многих проблем бы не было. С законом, алкоголизмом, преждевременным браком и т.д. Более того, думаю, их и в умственно отсталые вряд ли записали бы -- если бы замещающие родители за них боролись, -- что, кстати, и делают многие из них в Минусинске, -- а не шли на поводу у нерадивых педагогов. Получили бы ребята нормальное образование, вовремя встали в очередь на жильё, да и подсказать им что-то по жизни всегда было бы кому... Для того, собственно, и помогаю приёмным семьям — психолог им нужен постоянно. 

Ехал и чувствовал: устал, но счастлив — на консультациях удалось сказать людям некоторые важные вещи, поддержать их — и детей, и родителей (по пути в Минусинск сомневался, стоило ли пускаться в эту авантюру, но уезжая оттуда, твёрдо знал, что, определённо, стоило). Чувствовал большую благодарность минусинцам, которые помогли организовать мой приезд (по разным причинам их здесь не называю), а также, конечно, нашему надёжному партнёру — Центру "Викинг" из Петербурга, который помогает окружающей действительности не только выглядеть, но и становиться лучше.

Наши партнеры